В цикле "Песни Петера Сьлядека" тема обмена сущностями вообще звучит часто. Тот же Керим Джаммаль, по сути, становится воплощением Стагнаша Абд-аль-Рашида; в "Балладе двойников" Жодем Лангбард и отец Игнатий "меняются" своими характерами, и когда один предается смиренным молитвам, другой чинит зверства, - но и наоборот.

В "Балладе двойников" в декорации западноевропейского Средневековья, если задуматься, вписана философия Востока: взаимодействия двух противоположных начал (инь-ян), суть которого раскрывается именно в существовании обеих составляющих - и гармония достигается благодаря принятию ими своей разности, отличности друг от друга. При этом изначально герои ведут себя именно так, как должны бы, исходя из западноевропейского мировоззрения. Непримиримая борьба (а не взаимодействие) добра со злом, черного с белым здесь оказывается недейственной. Ибо для того, чтобы окончательно победить зло, добро должно умереть само. И наоборот. В таких условиях эта пресловутая борьба обретает абсурдность - все равно, что Мюнхгаузен тянул бы себя за волосы из болота. Масса усилий, возрастающая плотность сопротивления и минимальный объем пользы.

Но опять же, разглагольствовать на темы мудрости и правильного выбора хорошо, сидя в полутемном зрительном зале. А постановщики снова - в который раз! - берут тебя вежливо под ручку и ведут на сцену.

Что выбрал бы в данном случае ты?

Молчишь.

* * *

По вздоху, по мысли, по стону

в тебя проникает судьба.

И будто венец многотонный

падёт на немого раба.

Ты шут в хороводе жутчайшем,

ты выбран, ты выброшен вон.