И снова - то ли от предчувствия необычного, то ли от страха, то ли от обещанных перспектив - сердце Алика начинает исполнять цикл колебаний с амплитудой, значительно превышающей человеческие возможности. Не четвертое ли измерение тут причиной?
- А можно не поэтом? - робко спрашивает Алик.
- Певцом?
- И не певцом.
- Кем же, кем?
- Спортсменом.
- Прекрасный выбор! Вы станете вторым Пеле, вторым Яшиным, вторым Галимзяном Хусаиновым.
- Не футболистом...
- Пусть так. Ваш выбор, юноша.
- Я хотел бы стать... вторым Брумелем.
- Это который в высоту? Игра сделана, ставок больше нет, возьмите ваши фишки, господа.
Профессор Брыкин подпрыгивает, всплескивает ручками, бежит к креслу, отряхивает с него невидимые миру пылинки.
- Прошу занять места согласно купленным билетам. Шутка.
Алик не удивляется поведению Брыкина. Алик прекрасно знает о чудачествах ученых, знает и о том, что накануне решающих опытов, накануне триумфа ученый человек ведет себя, мягко говоря, странновато. Кто поет, кто свистит соловьем, кто стоит на голове, а Брыкин шутит. Пусть его.
Алик садится в кресло, ерзает, поудобнее устраиваясь на холодящем дерматине, кладет руки на подлокотники. Брыкин нажимает какую-то кнопку на пульте, и стальные, затянутые белыми тряпицами обручи обхватывают голову, руки и лодыжки. Алик невольно дергается, но обручи не отпускают.
- Не волнуйтесь, все будет тип-топ, как вы говорите в часы школьных занятий. Минуточку... - Брыкин щелкает тумблерами, крутит верньеры, нажимает кнопки. Вспыхивают индикаторные лампочки, дрожат стрелки датчиков, освещаются шкалы приборов, стучат часы.
Алик начинает ощущать, как сквозь тело проходит некое странное излучение, но не противное, а, скорее, приятное.
- Температура - тридцать шесть и шесть по шкале Цельсия, пульс восемьдесят два, кровяное давление - сто двадцать на семьдесят. - Брыкин что-то пишет в журнале испытаний, следит за приборами. - Разброс точек дает экстремальную экспоненту. Внимание: выходим в четвертое измерение... Что за черт?! - Он даже встает, вглядываясь в экран над пультом.