Интересно, надолго папа уехал? Все получилось так неожиданно. Собирались целый день гулять: сначала в Мневниках, потом в Серебряном Бору.

Ничего не вышло. Рано утром позвонили, просили приехать. Пока папа собирался, примчались Бабетта с Илюшей. Чтобы ехать всем вместе.

Бабетта Чуке нравилась с первого дня знакомства. У нее была редкая и совсем не французская фамилия Палеолог. "Мне было предрешено, - жаловалась она на своем смешном русском языке, - мне ничто другое уже было нельзя. С такой фамилией только можно изучать древние слова". - "Вы правда знаете все языки?" - спросила Чука. - "Нет, только совсем немногие". Чука пошла в кабинет и притащила один из томиков издательства "Митридат" - тот, в котором был алфавитный список языков. "Аккадский знаете?" - "Немножко". "Как будет по-аккадски, - Чука заглянула в книгу, - "согласно древнему подлиннику списано и сверено?" - "Если реконструкция Старра - Остина, то так, - Бабетта произнесла несколько странных слов, - а еще есть моя реконструкция, тогда гораздо иначе", - тут раздались совершенно невероятные звуки, одновременно сухие, как кашель, и влажные, как бисквит (позже Чука установила, что это были фарингализованные ларингалы). "Еще раз, пожалуйста", - завороженная, она уставилась на худое Бабеттино горлышко, не в силах понять, как эти звуки там помещаются. "С удовольствием. А ты сама попробуй. Нет, так не надо! Надо не так!"

Но вот Илюшу Чука терпеть не могла. Тоже с первого дня. Когда их знакомили, Чука сказала, как полагается: "Чука", - больше ничего не сказала. Илюша внимательно посмотрел на нее, очень внимательно, и улыбнулся: "Так. Давай уточним. Во-первых, я не Карабас и тем более не Барабас, я Карахан. Во-вторых, маленьких девочек я ем только на завтрак, а сейчас уже пять часов вечера". - "Я не маленькая! - возмутилась Чука. Мне восемь, а-а-а не семь!" Про поедание девочек она, конечно, не думала (что за вздор!), а вот про Карабаса чуть было не ляпнула.