Рассветало, быстро светлело… Силуэты деревьев набирали объём, на них прорисовались мохнатые лапы ветвей и листва. Стал виден особняк.

Заскрипели ворота, показались двое. Сначала какой-то голодранец, по одежде вроде Варман, за ним Касан. Фудаин легко узнавался по широкому патронташу, состоящего из сцепленных футляров для рожков-аккумуляторов от элм-автомата – алема. Широкая лента боеприпасов наискосок от пояса через правое плечо охватывала торс фудаина. Она почти полностью прикрывала грудь и спину Касана, довольно успешно заменяя ему бронежилет.

Голодранец остался у ворот и начал распахивать их, а Касан неспешно направился вниз к перелеску. Шёл шумно, не таясь. Свой алем он небрежно закинул за спину.

Выйдя на поляну к группе людей, фудаин направился к тройке мужчин, обособленно стоявшим в центре на пригорке. Только они до сих пор ещё не сняли очки ночевидения, и от этого вид у них был не очень приветливый. Подойдя, Касан почтительно склонился перед коренастым, стоявшим в середине тройки:

– Господин, всё сделано.

– Лийла-кысы и Лойла-бала не пострадали?

Фудаин опустил глаза и не издал ни звука.

– Они в безопасности?

Касан склонился чуть ниже.

– Они живы?!

– Мы их не нашли, господин.

– Как это не нашли?! Мне их что – самому искать!?

– Во всём доме была лишь одна женщина, господин. Мы не сумели помешать – её успели зарезать.

Херим Еги Матаран некоторое время молчал.

– А Биркули, эти недоноски… там?

– Мы захватили Гудара и Гахрамара. Они живы – мы выполнили ваш приказ, господин.

– А ублюдок Гухрихар? Убит?! Или его тоже нет?!

Через очки ночевидения Херим Еги Матаран увидел, как заметно ярче стало лицо фудаина.