И тут уж он должен был повернуть голову, посмотреть, да тут и остановиться.

Перед ним стояла высокая (одного с ним роста), черноволосая девушка-цыганка. Да волосы ее были черны, густы и шелковисты - так если бы на ночном небе потухли все звезды, но осталась сама эта бесконечная глубина. Кожа у нее была загорелая, и не то чтобы темная, но живого цвета - видно было, что почти все время проводит она на свежем воздухе.

Черные брови, а под ними то - очи темные. Очи широкие. Нельзя сказать, что они были огромные - нет - они очень гармонично вписывались в лик ее, однако, именно они, если отвернуться и вспомнить ее - занимали, вообще в ней, главенствующую часть. Взгляд растекался по их поверхности, как по тонкому, прозрачному стеклу, под которой - бездна темная (пока темная), но во тьме проступали некие образы, столь таинственно непостижимые, что холодная дрожь пробегала по телу. Очи были живые, они постоянно, как бы говорили и пели нечто, они приближались, они завораживали - взгляд подходил к тонким оболочкам скрывающим бездны и с трепетом заглядывал туда, пока еще не в силах разгадать, что же за волшебство кроется там.

Но, если все же оторваться от очей ее, то - вот правильной формы нос, вот губы - мягкие, и, глядя на них вспоминались облака - теплые, ласковые...

Вот и тело ее, облаченное в длинное, черное платье, с темным поясом; и там угадывалась фигура статная - тело ловкое, и юноша понял, что она и в беге обогнать бы его могла, и прыгнуть гораздо дальше - в общем, все бы она сделала гораздо более ловко, нежели он.

Это была цыганка. Молодая, лет восемнадцати... Юноше подумалось тогда, что, она самая красивая из всех цыганок когда либо живших на земле и должна была бы, по праву, быть их королевой. Также, он почувствовал, что стихия этой девушки ночь - как он мог это объяснить? - да просто видел - ночь с ее извечной, чарующей тайной была и в волосах ее, и, даже, в платье, и главное, конечно же - в очах - там была сама ночь - глубина неизмеримая, глубина бесконечная. Казалось, что он смотрел в озера за которыми открывалось бесконечно глубокое небо.