"Ну, что же я встал то?" - подумалось юноше. - "Что смотреть на нее? Не забывай. зачем тут ходишь... Да и что я ей могу сказать?"

Но тут раздался ее голос. Не громкий, но отнюдь и не тихий, голос ее зачаровывал - хотелось слушать ее - просто слушать, как прекрасную музыку. А что это были за слова! Казалось, каждое из этих, на самом то деле, тысячу раз до того слышанных слов - юноша слышит впервые. Он и не подозревал, что эти, обычно скороговоркой проговариваемые слова, могут нести в себе такую силу, могут звучать, как заклятье, как произведение искусства; что могут так плавно перетекать из одного в другое и, в тоже время, каждое звучать отчетливо, каждое нести образ, чувство.

- Давай познакомимся. - предложила юная цыганка. - Зови меня Вэлрой...

Юноша ничего не отвечал, так как ожидал, что она еще будет говорить, что голос ее будет литься и литься, что новые и новые музыкальные образы зазвучат в воздухе.

- Так вот тебе мое имя - Вэлра. Как же мне называть тебя?

- А меня. - смутился юноша - да смутился до такой степени, что на какое-то мгновенье позабыл свое имя. Потом вспомнил: "Саша" - однако, почему - "Саша", что это за обозначение Меня в сочетание четырех букв? Все же он назвался.

Юная цыганка кивнула, и вот они пошли рядом, продолжая обход полукилометрового дома.

Саша молчал, он ждал, когда заговорит цыганка, да он и не знал, что можно говорить столь необычайному, столь не похожему на всех, кого когда-либо он видел созданию. Какие же у нее могут быть интересы? Что может интересовать девушку с очами в которых сама бесконечность?

И он взглядом прильнул к ее очам - взглянул туда, понял, что, несмотря на кажущуюся глубину, видит лишь самую поверхность.

А Вэлра, все это время внимательно разглядывала его лицо, его глаза - и от взора этого веяло мягкой ночной прохладой, взгляд обволакивал, взгляд погружал в себя.