Дестен резко повернулся:

- Никаких похорон не будет! Осталась последняя операция и последний полет! Мне удалось договориться. Врачи приступают завтра… В кредит. Но я почти достал деньги!

- Откуда?! – удивилась Хелен.

Элиот молчал. Не знал, стоит ли говорить, во что он ввязался…

- Просто верь мне, остался последний полет. Я скоро вернусь, и мы вместе навестим дедулю! Здорового!

- Эли, - недоверчиво сказала Хелен, - прошу тебя. Ходят слухи, что ты бросил пассажирские рейсы, замешан в контрабанде. У отца есть связи, я поговорю с ним, и тебе помогут, если ты нахватался проблем. Только скажи мне правду.

- Все у меня в порядке, - уклонился Дестен, и после секундной заминки добавил, - боюсь, нам пора расставаться. Завтра я улетаю. Свяжусь после возвращения.

- Но Эл!

- Прощай Хелен. Я правда должен идти.

- До встречи, брат… Береги себя.

Девушка ушла. Дестен не стал ее провожать. С уходом сестры он сразу почувствовал себя свободнее. Закатал рукава, подставив вечерней прохладе заплывшие синяками точки – следы инъекций. Отошел от перил.

Место встречи Элиоту жутко не нравилось. Здесь, где от пропасти между высоким мостом и горизонтом отгораживали лишь узкие перила, Дестену чудилось, словно пространство сгущается вокруг него, давит на грудь. Захотелось поскорее спрятаться за стенами металла, закрыться в привычном гробу…

А ведь в детстве маленький Эли вместе с сестренкой часто убегали из дому, чтобы встретить тут закат. Помечтать о будущем. Проводить уходящее солнце. Тогда они понимали друг друга гораздо лучше.

Но это было до того, как дедуле удалось отправить внука в школу пилотов. Затем пришла разлука – пропасть шириною во много световых лет.