То, что Лупцов увидел, поразило его гораздо больше, чем говорящее радио и шаги в прихожей. Он повернулся как раз в тот момент, когда мужичонка опустился на колени и, отыскав на земле собственную нечесанную голову, трясущимися руками, как-то не по-человечески точно, насадил её на шею.

- "...пришел великий день гнева Его, и кто может устоять?" - холодея внутри, пробормотал Лупцов.

- Ч-что? - с трудом выдавил из себя лейтенант.

- Вот и я о том же, - не отрывая взгляда от пьянчужки, ответил Лупцов. А тот вдруг поднялся с колен и принялся бесцельно кружить на небольшом пятачке у скамейки. При этом мужичонка театрально всплескивал руками, изгибался в пояснице, кривлялся и вообще вел себя как глухонемая проститутка.

Первым не выдержал лейтенант. Боясь оставить нелюдя у себя за спиной, он попятился к домам.

- Что это такое? Что за фокусы?

- Вот, вот, - вторил ему Лупцов. Он последовал за милиционером, стараясь не отставать от него ни на шаг, но и не вырываясь вперед.

- Теперь-то ты видишь?! - каким-то надрывным шепотом спросил Лупцов, а лейтенант, не ответив, вдруг сорвался с места и, громко топая, бросился к опорному пункту.

- Куда?! - закричал Лупцов и все время оглядываясь, последовал за милиционером. - Куда ты? К телефонам, к телефонам давай.

Не сбавляя скорости, лейтенант послушно повернул к магазину и остановился только у телефонных будок.

- Понял? - тяжело дыша, спросил Лупцов, добежав до лейтенанта. - Это уже не войной пахнет, это кое-что похуже.

- Жетон есть? - спросил милиционер и удивленно повторил за Лупцовым. Похуже...

- Ты трубку вначале сними, - грубо ответил Лупцов и оттеснив лейтенанта, сам пролез в телефонную будку. Но сколько он ни дергал за рычаг, трубка молчала.