Суровые морщины исчезли с лица Расса, он ласково прикоснулся к ее щеке, отер слезы.

– Наверно, ты права, – сказал он с усилием. – Я думал, если позволю тебе полетать хоть немного, это будет лучше, чем ничего. Но не получилось, да? Теперь ты никогда не станешь счастливой: не сможешь жить как бескрылые, потому что летала… Ты знаешь, как это прекрасно, и теперь будешь чувствовать себя обделенной.

Он внезапно замолчал, и Марис поняла, что он говорит не столько о ней, сколько о себе.

Отец помог ей снять и аккуратно сложить крылья, и они направились к дому. Дом, двухэтажное деревянное строение, стоял в окружении деревьев на берегу ручья. Летатели могли позволить себе такую роскошь. В дверях Расс пожелал Марис спокойной ночи и унес крылья с собой. Марис хотелось плакать… Что же она наделала? Отец ей больше не верит?!

Она забрела на кухню, нашла сыр, холодное мясо, чай и отнесла все в гостиную. Зажгла свечу в центре стола, поела немного, не сводя завороженного взгляда с танцующего пламени.

В дверях появился Колль и неуверенно остановился.

– Привет, Марис… Я ждал… Я рад, что ты вернулась.

Для своих тринадцати лет он был довольно высок. Гибкий, даже изящный. Длинные светло-рыжие волосы, пробивающийся над верхней губой пушок.

– Привет, Колль. Садись, не стой в дверях. Извини, что я взяла крылья.

– Я не возражаю, ты же знаешь, – сказал он, присаживаясь. – Ты летаешь гораздо лучше меня и… ну ты сама все знаешь. Отец разозлился?

Марис кивнула. У Колля был безрадостный, даже испуганный вид.

– Осталась всего неделя, Марис. Что будем делать? – спросил он, не глядя на сестру.

– А что мы можем? У нас нет выбора. – Она вздохнула и погладила Колля по руке.

Они уже не раз говорили на эту тему, и Марис воспринимала его мучения как свои собственные. Она заменяла ему сестру и мать, и Колль доверял ей безгранично. Он раскрыл Марис свой главный секрет, свой страх перед небом, которого всегда стыдился.