— Рэндольф?

— Да. Дон преследовал Салви в течение двух лет.

— Когда у них был последний контакт?

— Приблизительно восемнадцать месяцев назад.

— Тогда ему повезло: я сделал работу за него. — Я дал ему время переварить мои слова и добавил: — В комнате, в глубине квартиры находились двое ваших людей. Не имею представления, каким образом он их наколол. Но почему? Чего он от них хотел?

— Конфиденциально, Тайгер?

Я пожал плечами: все эти скрытности ни к чему. И Корбинет продолжил:

— К тому же какое это имеет значение? Все, что они могли сказать, теперь уже не важно, с этим покончено.

— Вы так считаете?

Он увидел, что я скалю зубы.

— Может, не совсем. Видите ли, у нас состоялся небольшой разговор... Перед тем, как я его прикончил.

— Не сомневаюсь.

Чарли повернулся, подошел к креслу и упал в него со вздохом облегчения.

— Хорошо. Выкладывай, раз ты этого хочешь.

— Разумеется, Чарли, но сначала скажите мне, почему Салви жаждал крови ваших людей? Потом я вам все расскажу. Может быть...

— Один из ваших тоже был ликвидирован.

— Он не был особенно важным.

— Он работал на Мартина Грейди.

— Второстепенная работа, порученная правительством. У Грейди большое влияние во всех промышленных кругах, работающих на национальную безопасность, тогда...

Чарли Корбинет с огромным вниманием рассматривал свой бокал, медленно поворачивая его в пальцах. Наконец он принял решение.

— Ты обязательно хочешь вмешать меня в эту скотобойню?

— Нет, на самом деле нет... Я только хочу, чтобы вы получали генеральское жалованье за ту работу, которую делаете. Хочу, чтобы вам дали большую свободу действий, вместо того чтобы ставить вас в зависимость от Рэндольфа.

— Скажи мне, Тайгер, почему тебе не нравится манера, с которой Вашингтон ведет дела?