— Потому что я не люблю попадать в ловушки. Не люблю перестрелки, какая была в Панаме... или то, что ожидает нас во Вьетнаме, пока мы там остаемся и ведем себя как свиньи... Мы не лучше ваших парней из Вашингтона, только у нас свободное поле деятельности и то, что они не могут оплатить, мы покупаем. И при этом у нас есть уверенность, что ничто не может нас сломить, потому что, как бы далеко мы ни зашли, нас всегда прикроют.

— Ладно, я уже слышал эту песенку.

— А я никогда не устану повторять ее, старина.

— Хорошо. И что же рассказал тебе Вито Салви?

— Начнем заново. Сначала вы...

Как обычно, он помедлил, собираясь с мыслями, наконец опорожнил мешок. Просто был вынужден это сделать. Я знал, что так и будет.

— Один из этих парней приехал из Бонна и привез эту историю...

— Какую историю?

— Инженера Луи Агрунски.

Я покачал головой:

— Никогда не слышал о таком.

— О нем знают немногие. Инженер по электронике. Работал над нашими проектами ракет ИСВМ и фактически руководил всей технической стороной установок наших межконтинентальных ракетных баз. Но в один далеко не прекрасный день куда-то исчез.

— Когда?

— Примерно год назад.

— А что придает такую важность этой истории?

— Одна вещь.

Я ждал. Чарли Корбинет, пристально глядя на меня, раздельно произнес:

— Сведения, привезенные из Бонна. Агентам была поручена миссия отыскать Агрунски.

— Тогда?..

— Тогда... Мы тоже пустили двоих по следу инженера... Чтобы узнать, что же немцы хотели от него. Наши парни сузили поле их расследования и, в свою очередь, также исчезли. А ты появился в этот момент, чтобы устроить хорошую драку.

Рондина подошла ко мне со стаканом. Взяв флакон с пилюлями, оставленный Кирклендом, она протянула мне лекарство и воду. Я почти машинально взял таблетки: рана в боку ни на секунду не позволяла о ней забыть.