Теперь он разглядел, что с Бол-Кунацем тоже не все в порядке, на щеке у него темнела свежая царапина, а верхняя губа припухла и кровоточила

- Я все-таки позову кого-нибудь, - сказал Бол-Кунац.

- Стоит ли?

- Видите ли, господин Банев, мне не нравится, как у вас дергается лицо.

- В самом деле? - Виктор ощупал лицо. Лицо не дергалось... - Это тебе только кажется... А теперь мы встанем. Что для этого необходимо? Для этого необходимо подтянуть под себя ноги... - Он подтянул под себя ноги, а ноги показались ему не своими. - Затем, слегка оттолкнувшись от стены, перенести центр тяжести таким образом... - Ему никак не удавалось перенести центр тяжести, что-то мешало. "Чем же это меня? - подумал он. Да ведь как ловко.."

- Вы наступили себе на плащ, - сообщил мальчик, но Виктор уже сам разобрался со своими руками и ногами, со своим плащом и оркестром под черепом. Он встал. Сначала пришлось придерживаться за стенку, но потом дело пошло лучше.

- Ага, - сказал он. - Значит, ты меня оттащил до этой трубы. Спасибо.

Фонарь стоял на месте, но не было ни машины, ни очкарика. Ничего не было. Только Бол-Кунац осторожно гладил свою ссадину мокрой ладонью.

- Куда же они все делись? - спросил Виктор.

Мальчик не ответил.

- Я тут один лежал? - спросил Виктор. - Вокруг никого больше не было?

- Давайте я вас провожу, - сказал Бол-Кунац. - Куда вам лучше идти? Домой?

- Погоди, - сказал Виктор. - Ты видел, как они хотели схватить очкарика?

- Я видел, как вас ударили, - сказал Бол-Кунац.

- Кто?

- Я не разглядел. Он стоял спиной.

- А ты где был?

- Видите ли, я лежал здесь за углом...

- Ничего не понимаю, - сказал Виктор. - Или у меня с головой что-то... Почему, собственно, ты лежал за углом? Ты там живешь?

- Видите ли, я лежал, потому что меня ударили еще раньше. Не тот, который вас ударил, а другой.