- Очкарик?

Они медленно шли, стараясь держаться мостовой, чтобы на них не лило с крыш.

- Н-нет, - ответил Бол-Кунац, подумав. - По-моему, они все были без очков.

- О, господи, - сказал Виктор. Он полез рукой под капюшон и потрогал шишку. - Я говорю о прокаженном, их называют очкариками. Ну, знаешь, из лепрозория? Мокрецы...

- Не знаю, по-моему они все были вполне здоровы, - сдержанно произнес Бол-Кунац.

- Ну-ну! - сказал Виктор. Он ощутил некоторое беспокойство и даже остановился. - Ты что же, хочешь меня уверить, что там не было прокаженного? С черной повязкой, весь в черном...

- Это никакой не прокаженный! - с неожиданной запальчивостью сказал Бол-Кунац. - Он поздоровее вас...

Впервые в этом мальчике обнаружилось что-то мальчишечье и сразу исчезло.

- Я не совсем понимаю, куда мы идем, - помолчав, сказал он прежним серьезным до бесстрастия тоном. - Сначала мне показалось, что вы направляетесь домой, но теперь я вижу, что мы идем в противоположную сторону.

Виктор все еще стоял, глядя на него сверху вниз. Два сапога - пара, подумал он. Все просчитал, проанализировал и деловито решил не сообщать результата. Так он мне и не расскажет, что здесь было. А может быть уголовники? Новые знаете ли, времена... Чепуха, знаю я нынешних уголовников...

- Все правильно, - сказал он и двинулся дальше. - Мы идем в гостиницу, я там живу.

Мальчик, прямой, строгий и мокрый шагал рядом. Преодолев некоторую нерешительность, Виктор положил руку ему на плечо. Ничего особенного не произошло - мальчик стерпел. Впрочем, он, вероятно, решил, что его плечо понадобилось в утилитарных целях, как подпорка для травмированного.

- Должен тебе сказать, - самым доверительным тоном сообщил Виктор, что у вас с Ирмой очень странная манера разговаривать. Мы в детстве говорили не так.

- Правда? - вежливо сказал Бол-Кунац. - И как же вы говорили?