жилую комнату и гостиную, оказался на веранде, выходящей на

задний двор. Hаконец, Гарольд окончательно проснулся и понял,

что все в порядке - это человек, вызванный им по телефону.

Он видел людей такого типа и раньше - сантехники, например,

или дорожные рабочие. Такие всегда найдут свободную минутку,

чтобы отложить в сторону свои инструменты и, закурив "Лаки

Страйк" или "Кэмел", посмотреть на тебя так, будто они

соль земли и запросто могут переспать с твоей женой чуть ли

не в любой момент, стоит им только захотеть этого. Гарольд

всегда немного побаивался таких людей - загорелых, с

сеточкой морщин вокруг глаз, всегда знающих, что им делать.

- Задний дворик особенно зарос, - сказал Гарольд

человеку невольно понизившимся голосом. - Он почти

правильной квадратной формы, ровный и совсем без

препятствий, но зарос, все-таки, очень сильно, - его голос

дрогнул, вернулся в свой нормальный регистр и Гарольд

добавил, как бы извиняясь.

- Боюсь, я немного запустил его.

- Hе волнуйтесь, дружище. Расслабьтесь. Все просто

отлично. Отлично-отлично-отлично, - улыбнулся

газонокосильщик, его глаза просто сияли от счастья. - Чем

выше трава, тем лучше. Хорошая у вас здесь почва,

плодородная, вот в чем дело. А все благодаря Цирцее. Я

всегда это говорю.

БЛАГОДАРЯ ЦИРЦЕЕ?

Газонокосильщик повернулся к радиоприемнику и

прислушался. Диктор объявил, что только что с поля удален

Ястржемски.

- За "Ред Сокс" болеете? Я - за "Янкиз".

Он снова вернулся в дом и деловито прошел в гостиную.

Гарольд устало и с грустью провождал его глазами, успев уже

утомиться от его беспардонности.

Толстяк уселся в кресло и неодобрительно покосился на

лужу пива под столом с валявшейся посредине пустой банкой