проплывавшие по субботнему небу. Карла и Алисия ушли

навестить его мать, и он был в доме один. Для них будет

приятным сюрпризом, подумал он, если газонокосильщик

закончит свою работу до их возвращения.

Он открыл банку пива и, услышав по радио, что Дик Дрэго

удален с поля за двойное касание, недовольно покачал

головой. Снаружи прямо в остекленение веранды задул легкий

ветерок. В траве недовольно застрекотали сразу несколько

потревоженных им сверчков. Гарольд пробурчал что-то

нелестное в адрес Дика Дрэго и задремал.

Через полчаса его разбудил неприятно-дребезжащий звонок

во входную дверь. Медленно поднявшись, он допил пиво и пошел

открывать.

Hа крыльце стоял толстяк в грубой хлопчатобумажной

робе, измазанной зеленым соком скошенной травы. В углу рта у

него была зажата зубочистка.

Комбинезон на его животе оттопыривался так сильно, что

Гарольд подумал, что толстяк, может быть, проглотил

баскетбольный мяч.

- Да? - вяло промямлил Гарольд, не проснувшись еще и

наполовину.

Толстяк улыбнулся, перекинул зубочистку из одного уголка

рта в другой, поддернул комбинезон за лямки и сдвинул на

затылок свою зеленую бейсболку. Ее козырек был испачкан

свежим машинным маслом. И вот он стоял, улыбался и благоухал

свежескошенной травой, землей и машинным маслом.

- Я из "Пастэрел", приятель, - весело проговорил он,

непринужденно почесывая себя чуть пониже живота и не

переставая улыбаться. - Это ведь вы звонили, не так ли? Hе

так ли, приятель?

- Хм... Hасчет газона? так это вы?

- Да, я, - ответил газонокосильщик и жизнерадостно

рассмеялся, глядя на слегка распухшее ото сна лицо Гарольда.

Газонокосильщик бесцеремонно шагнул мимо беспомощно

отступившего в сторону Гарольда в дом и, пройдя через кухню,