— Еще короче, светило науки. Или кто-то сегодня не получит свою долю пирога, — прервали его, на миг отки-нув легкий халат и показав идеальной формы ноги, заканчивающиеся кружевными белыми трусиками — на этом показ закончился, но короткометражного ролика было достаточно.

— Э-э…

— Не виснем!

— В понедельник, двадцать первого августа две тысячи семнадцатого года на территории США пройдет пол-ное солнечное затмение! Вот так вот! Я тебе говорил, но ты наверняка забыла об этом!

— И что? Затмение? Прекрасно! Мы едем туда?… — помахала она рукой, как бы предлагая продолжать. — Смотреть затмение — я это и сама догадываюсь. Все приходится договаривать за тебя, логически вычленяя кру-пицы так зашифрованной тобой информации, что…

— Тихо, женщина, я буду говорить…

— Ах, так! Значит, тихо, женщина?!

В него полетела подушка. Успешно перехвачена. Он перешел в атаку, удачно примененная мужская сила. Победоносный поцелуй — враг повержен. Можно договорить.

— Меня и тебя естественно отправляют в Америку, в город Колумбия, штат Южная Каролина — именно в этом городе будет наблюдаться полное затмение. Группа российских астрономов состоит из четырех человек. Все сотрудники обсерватории Пулковской обсерватории. Вылет в четверг из Москвы в двадцать один ноль-ноль, время московское из аэропорта Шереметьево. Прибываем в аэропорт Колумбии в пятницу, нет уже в субботу. Номеров в гостинице нет, но через посольство для нас сняли несколько комнат в семье местного бизнесмена, что ли, фамилия, черт, как же его? А, Спенсеры. У них целый пентхауз на крыше — с ними есть договоренность естественно за отдельную плату, что мы проведем наблюдения прямо там — все остальные открытые места в городе сданы. Все крыши, мало-мальски приспособленные ровные площадки арендованы, буквально все сдано. Примерно как у нас в Новосибирске в две тысячи восьмом году. Вот. Правда, добираться до Москвы придется кое-кому за свой счет и обратно тоже, но деньги у нас есть — благодаря твоей и моей родне, да и моим сбережениям. Так что на проезд у нас наскребется! Ну что, заслужил я кусочек пирога, а?! — под конец ехидно, масляно улыбаясь, спросил Горшенин.