— Заслужил-заслужил, — рассмеялась она, — только в качестве кого я поеду? Я же ничего не соображаю в ва-ших, ну там, рефректорах, телескопах?! И я не поняла насчет того, кто это едет за свой счет?

— Во-первых, не рефректорах, а рефракторах, сколько можно повторять? А во-вторых, ты едешь в качестве жены-переводчицы — я поставил условие, что только так! Правда, если бы директор обсерватории отказал, то я бы согласился в любом случае и провез бы тебя за свои денежки — жена ведь как-никак! Вот тебе и ответ, за чей счет ты поедешь! — ответил Сергей. Вдруг в глазах запрыгали бесенята. — Так что твои основные обязанности в группе — переводчица и разве что принести стакан сока мне, помахать веером, когда мне станет жарко на крыше в ожидании захода Солнца или может быть у твоего светила науки появятся другие капризы — мало ли что мне прихотнется у буржуинов?! Вот я и…

— Не хочешь ли ты сказать, что я во время полета буду в качестве твоей личной стюардессы и вообще на побегушках за кордоном? — спросила она, ткнув его пальцем под ребра.

— Ой! Что ты, что ты! — охнул от неожиданности Горшенин.

— Что ой?

— Ничего, я буду за тобой ухаживать! Я! Понятно? Только не тыкай меня так — я же нежный у тебя!

— Не буду, не буду! А все же круто поехать в медовый месяц в Америку! А надолго? — спохватилась она.

— Вот тут-то не очень все радужно — затмение в… в общем около трех часов дня по-нашему. Обратные биле-ты на следующий день вернее под утро — так что всего полных три дня, Вика, — неподдельно пригорюнился Сер-гей.

— Ну, ничего мой маленький, ничего! Как вернемся, сразу на Алтай рванем! Делов-то! Как считаешь?