— Спокойно, друг, — сказал ему Ноэль, проплывая мимо. — Смотри не пёрни.

И меньше чем через минуту сигнализация смолкла. Ноэль не вернулся, и постепенно жизнь пивного дворика вошла в свое привычное русло.

Сейчас здесь куда спокойнее: до ночи, как и до зимы, рукой подать. Сейчас куда темнее, куда холоднее. Молодые люди вжались друг в друга, как два замерзших воробушка, и еле-еле перешептываются. Два старожила пребывают в состоянии медитативной задумчивости: за все время они не обмолвились почти ни словом. Ноэль единственный, кому тишина тягостна и непривычна; он готов донимать незнакомцев, насильственно втягивать их в беседу, лишь бы не сидеть вот так — в молчании.

— Тут как-то вечером от нефиг делать смотрел, блин, «Дискавери», — говорит он, закуривая новую сигарету. — В море-то, оказывается, более двухсот видов акул водится!

Молодые люди отрываются друг от друга и обалдело поднимают на него глаза. Кристи тоже глядит на жирного.

— Тигровые, молотоголовые, свиноглазые, гала-сука-пагосские акулы.

В одной руке у Кристи сигарета, другую он кладет на грудь, кашляет. Теперь он на пенсии, но за пятьдесят лет работы парикмахером «персонажей» он насмотрелся — будьте-нате. Ноэля он «понимает», знает таких.

Неровных, непредсказуемых, опасных.

— Но только большая белая акула высовывает бошку из воды, осматривает окрестности. Правда крутняк?!

Кристи опять кивает, хотя почти не слушает. Люди добрые, дайте докурить спокойно.

— Я в шоке от названий, — продолжает Ноэль, стряхивая пепел на землю, — просто тащусь, блин. Одна молотоголовая чего стоит!

Молодые люди снова повернулись друг к дружке, шепчутся.

— Тащусь, говорю, а вы? — Теперь он просто пялится на юную парочку.

Они делают вид, что не замечают его. Кристи кладет зажженную сигарету на край пепельницы.