- Ты можешь подарить человечеству целую новую Вселенную, - уговаривал меня Костя, - если не будешь жмотом, как твои дяди, которые прятали галактику за подкладками старомодных сюртуков!..

Мне стало стыдно, и я помчался в соответствующее учреждение.

Начал я с самого верхнего этажа.

- Галактика в брикете? Сомнительно, чтобы у вас была такая галактика... Возьмите простой расчет: сколько могут весить триллионы звезд?.. Да еще в условиях земного притяжения! Вряд ли вы способны таскать асе это в кармане...

Но я таскал. С этажа на этаж. Правда, не вверх, а вниз (что делать: триллионы звезд и земное притяжение!)...

Наконец, в полуподвальном этаже человек в высоком белом колпаке заинтересовался моим брикетом.

- Будущее принадлежит концентратам, - сказал он. - Но не надо спешить: сперва мы доверим тебе простейшее первое на земле блюдо - гороховый суп... А там пойдет и пойдет: освоишь вторые блюда, даже, чем черт не шутит, со сложным гарниром.

Я не подвел своего учителя. Через десять лет он благодарно прижал меня к животу, пышному, как взбитые сливки.

А годы шли, и у меня как-то само собой все получалось: первое на земле блюдо превратилось в гороховый концентрат. Потом пошло и пошло: уже не я сам, а возглавляемая мною лаборатория сбрикетировала первый сложный гарнир: синтез картофеля с бобово-соевыми. Со временем магазины ломились от моих кубиков и кирпичиков в изящной упаковке. Ко мне приклеился неофициальный титул Великого Концентратора, и на всех юбилеях это, само собой, подавалось в виде брикета: "многообещающ... подающ... выдающ..." И все это давалось мне почти без труда, если не считать, что каждый день я тащил в кармане к себе в лабораторию щепотку волшебного неиссякаемого брикета, а каждая крупица брикета равнялась концентрированному быку с горошком и грузинским соусом ткемали.