— Минара, а тут конверт из букета выпал. Вот, смотри-ка!

Дима, нахлобучив музыканту на лоб шляпу, вернулся за столик. Притворно нахмурился:

— Любовное послание? Увы, я тут совершенно ни при чем.

— Оно в букете было, можно? — Аленка хватает конверт, он не запечатан, и… — Странная открытка, правда?

Странная — не то слово.

Не то.

Похоже, в конверте — репродукция картины.

Я бы назвала ее просто.

Смерть.

Полуразложившиеся останки в когда-то роскошном церковном одеянии. Жуки, черви, шевелящаяся противная масса, и вместе с тем — отчетливость деталей, лапок, брюшек, ну и дерьмо! Жутко выглядят руки трупа, костлявые, почти истлевшие. Но страшнее всего — бессмысленная оскалившаяся улыбка обтянутого желтой кожей черепа.

Вздрогнув, муж перевернул открытку:

— Хуан де Вальдес Леаль. Название работы можно, наверное, перевести так: «Конец славы мира». Алена… Посмотри на меня!

— Дима. Дим! Не ругай ее. Она же не виновата в том, что ненавидит меня. Просто по-другому девочка не может.

— Алена! Я сказал, посмотри на меня!

Девчонка послушно таращится в переносицу отца. Я вижу, как ее шею заливает краска.

В коттедж мы возвращаемся под мерные причитания Данилова.

Алена наказана, никакой шоу-программы.

Но как здесь закрыть ребенка? Легким движением руки балконная дверь отодвигается, и весь отель в распоряжении прыткой дитятки. Поэтому в воспитательных целях мы будем сидеть в номере все вместе. И кто же, получается, в итоге наказан: мы или Алена?

Я думаю о том, что очень хочу на дискотеку, Дима щелкает выключателем, а девочка орет как резаная.

К обратной стороне двери пикой — точно такой же, как те, что выпали из сумки «мисс Марпл», — приколота моя фотография. На месте глаз — аккуратные дырки.

— Это не я сделала, не я, — хныкает Аленка, вцепившись в мою руку, — Минарочка, это, честно, не я!