В проходах между зданиями виднелись улицы. Они были на такой глубине, что никогда не увидели бы солнца, если бы не сложная система громадных зеркал, которые перенаправляли свет вниз. Наземные улицы были предназначены для пешеходов, но почти не использовались. Правда и пешеходов, как таковых, не существовало, потому что эти улицы представляли собой тоже систему вечно движущихся тротуаров и эскалаторов, и люди просто неслись по ним без всяких усилий, лишь временами сменялись полотна, и соответственно - скорость и направление движения. При взгляде сверху казалось, что люди соревнуются друг с другом в езде на роликах.

Евровиль занимал почти половину территории бывшей Франции.

Он простирался с берегов Атлантики до гор Альп. От Мадрида его отделяли только Пиринеи, а от Нибелунгбурга на севере - широкая полоса лесов, сохраненных как образец старинного естественного парка. Основой Евровиля вначале была древняя столица Франции.

Однако, вскоре она оказалась в центре города и превратилась в небольшой, бережно сохраняемый музейный объект, огороженный специальной прозрачной стеной. Впрочем, в музейном Париже и до сегодняшнего дня жило около двух миллионов людей со всех концов планеты - ученые, художники, писатели, музыканты и просто чудаки, которые все еще предпочитали неудобные старинные дома с маленькими оконцами и ажурными балконами из черного железа застекленным и полностью автоматизированным зданиям нового Евровиля.

В музейном Париже жил и профессор Карпантье Жюли. Он выбрал себе квартирку в одном из бывших административных зданий Сити, между Ля-Шапелем и Нотр-Дамом. Здесь он сам себе готовил утренний кофе на старинной электрической плитке, принимал душ в ванной с колонкой и ходил бриться в парикмахерскую Латинского квартала, сохраненную в качестве экспоната древнего французского быта.