
- Его хозяин. Господин Сэнфорд, - ответил Данди. - Пожалуйста, с вас два с половиной доллара.
Я вынул деньги, свернутые трубкой, - так казалось, что их больше, чем на самом деле, - и протянул ему три долларовых бумажки.
- Сдачи не надо.
- Служащие этой гостиницы не берут чаевых.
- Извините. Вы мне напоминаете дворецкого, который когда-то служил у меня. Он помер от досады в день своего пятидесятилетия.
Данди решительно положил ключ со сдачей на стойку и сказал свысока:
- Шестьсот семнадцать.
Перед тем как закрыть дверь шестьсот семнадцатого номера, коридорный искоса посмотрел на меня с угодливой улыбкой.
- Что-нибудь организовать для вас, сэр? В этом городе можно найти кое-что стоящее.
- Алкогольного или сексуального порядка?
- И того и другого. Все что хотите.
- Мне нужен просто покой, но не из твоих рук.
- Понятно, сэр. Извините, сэр. - Замок двери щелкнул, когда он вышел.
Раздевшись до пояса, я помылся, побрился и надел чистую рубашку. Посчитал оставшиеся деньги и обнаружил, что у меня осталось шестьдесят три доллара и немного мелочи из последней сотни сбережений. Без одежды я весил сто восемьдесят фунтов и был подвижен, как боксер. Часы показывали двадцать минут восьмого.
Я спустился по пожарной лестнице в радиостудию на третьем этаже. Она находилась в тех же комнатах, что и десять лет назад, но стенка, отделяющая прихожую от самой студии, была заменена на окно из сплошного стекла. По другую сторону окна высохший сморчок во фраке что-то говорил в микрофон. Я не сразу сообразил, что сильный и сочный голос, звучавший в прихожей из громкоговорителя, принадлежал маленькому человечку у микрофона.
"Исполненный благоговения, - говорил сильный голос, и губы сморчка шевелились в такт слогам, как у куклы чревовещателя. - Исполненный благоговения, ты стоишь на перепутье своей судьбы и, надеюсь, обладаешь духовной силой, чтобы осознать это тревожное состояние. Но не пугайся получить удары пращи и стрел, посылаемых жестокой судьбой. Я могу помочь тебе, опираясь на силу своих знаний и на сознание своей силы..."
