- Нет. Я оказался в тупике. Нам не удалось поймать убийцу.

- Вы не смогли этого сделать? Или не стали?

Он посмотрел на меня враждебно. Тонкие губы раздвинулись в невольной гримасе, обнажив желтые зубы, длинные, как у гончих.

- Мне не нравится этот сарказм. Почему, собственно, вас интересует это дело?

- Я его сын.

- Что же вы сразу не сказали. Входите и садитесь.

Он жестом пригласил меня пройти первым в гостиную и включил верхний свет. Мы оказались в небольшой комнате, загроможденной мягкой мебелью, с двумя окнами французского типа и газовым камином у третьей стены. Он усадил меня на обитый мохером диван, а сам устроился в таком же кресле напротив меня. Комната была не более уютной, чем выставка в витрине мебельного магазина, но зато теперь хозяин пытался вести себя более дружелюбно. Его удлиненное лицо изобразило улыбку, которую легко было принять за гримасу боли.

- Итак, вы - Джон? Я помню, вы вечно ходили за Дж. Д., когда были малышом. Я тогда работал на мотоцикле.

- У вас неплохо шли дела, - заметил я.

Он окинул комнату взглядом, в котором сквозило мрачное самодовольство.

- Да, в прошлом году я получил повышение и стал инспектором.

- Кому вы обязаны этим?

- Руководству полицейского управления. А кому, вы думали?

- Я так понимаю, что вас повысили не за работу по расследованию убийства моего отца.

Он подался вперед и быстро выпалил, горячо, как одержимый:

- Вы ничего не добьетесь, околачиваясь тут и бросая мне в лицо такие намеки. Мне нравился Дж. Д. Я всеми силами старался раскрыть это дело.

- Всем нравился Дж. Д., за исключением, возможно, только моей матери. И кого-то, кто пристрелил его на улице. И, возможно, еще нескольких людей, которые покрывали человека, застрелившего его.

- Не знаю, каких рассказов вы наслушались, - буркнул Хэнсон.