- Галантность - мое слабое место.

- Это относится ко всему вашему поколению, не правда ли? Может быть, вы начитались Хемингуэя и подобной литературы?

- Не стоит входить в роль мачехи. У вас нет передо мной ни малейшего преимущества с точки зрения возраста.

Смех странно контрастировал с ее застывшим лицом.

- Может быть, я ошиблась относительно вашей галантности. Я тоже отношусь к потерянному поколению. Кстати, я обещала предложить вам выпивку.

- Кто теперь читает Хемингуэя? - заметил я в ответ и оглядел комнату, пока она шла к бару в углу. Бар задумал Дж. Д., но все остальное в комнате было переделано. На окнах - толстые, яркие шторы, замысловато расставленная современная мебель. Строгие стены и мягкое боковое освещение создавали впечатление высоты и простора. Единственное, что сохранилось от старых времен, - это пара раздвижных дверей. Комната была великолепной, но ей не хватало жизни. Бесшумно прошли здесь время и перемены, оставив ее в тишине и неподвижности. Меня интересовало, проводит ли свои ночи в одиночестве богатая вдовушка - женщина, которая придумала такую комнату.

Она дала мне американское виски, добавив туда немного содовой воды и много льда. Затем подняла свой бокал и сказала:

- Выпьем за галантность.

У нее были белые, хорошо ухоженные руки, но на запястье виднелись небольшие складки и морщинки. Может быть, я ошибался относительно ее возраста, но ей не могло быть больше тридцати пяти лет.

- А я пью за женщин, которые не зависят от галантности.

Какое-то мгновение она смотрела на меня, а потом медленно произнесла:

- Вы таки славный мальчик.

- Вы не очень типичная мачеха. А может, я начитался не тех книг в юные годы?

- Сомневаюсь. Каковы ваши планы, Джон?

- Получается забавная вещь. Я приехал сюда с намерением попросить у Дж. Д. работы. Болтаюсь с тех пор, как демобилизовался из армии.