— Говорит борт девятьсот двадцать один, — крикнул он в микрофон, чтобы его услышали сквозь шум дождя. — Мы готовы к спуску.

— Борту девятьсот двадцать один: вот и замечательно! — прохрипел динамик женским голосом. — Продолжайте операции согласно графику…

— «Непокорному» необходима вертикальная тяга примерно сто десять единиц, — объяснял Урсис Проводнику, пока индикаторы на пульте по очереди меняли цвет. — Значит… — его лапа почти не коснулась тумблеров управления, но рык генераторов заметно изменил тембр, и на панели загорелись новые индикаторы, — добавляем тяги понемногу, чтобы генераторы не пошли вразнос. — Голос медведя был едва слышен сквозь дождь. — Докладывайте о боковых векторах, Алексий Радостны, на случай, если они появятся.

— Сто десять единиц вертикальной тяги, — повторил Проводник, сосредоточенно вглядываясь в циферблаты. Рокот в глубине корабля заметно усилился — это Урсис чуть двинул лапой. Еще одна группа индикаторов сменила цвет на ярко-оранжевый. — И продолжает расти…

Старший медведь на мгновение оторвался от пульта и кивнул Бриму:

— Как только диспетчерская даст добро, мы двинемся, Вилф.

— Борт девятьсот двадцать один. Готовы к немедленному выходу, — доложил Вилф.

Женский голос из диспетчерской откликнулся почти сразу же:

— Борту девятьсот двадцать один: выход разрешаю. — Слова эти слились с хлопками выключаемых силовых лучей, удерживавших корабль на месте. Яркие вспышки разрезали грозовую мглу, и по кораблю прокатилась волна коротких рапортов о готовности всех постов. Клубы едкого дыма окутали мостик. Лапы Урсиса уверенно двигались над пультом. Свинцовое небо осветилось вспышками молний.

— Сто пятнадцать единиц… — докладывал Проводник. — Сто двадцать… генераторы в порядке…

Рев подъемных генераторов стал почти осязаемым, и палуба под ногами Брима завибрировала мелкой, противной дрожью. Он выглянул сквозь зияющие отверстия отсутствующих гиперэкранов и пошатнулся от удивления.