Неизбежное расследование затянулось на добрых двадцать пять дней, украв у Брима и Урсиса драгоценные метациклы, которые можно было бы с куда большей пользой потратить на подготовку «Непокорного» к космосу. Это время пришлось просто вычеркнуть из жизни, тем более что аврал на верфях не позволял заменить их на рабочих местах — людей и так не хватало.

Тем не менее по окончании расследования трибунал признал действия всех троих офицеров на мостике безошибочными, и упоминания об инциденте не были занесены в их личные дела в Адмиралтействе. Как ни странно, официально причиной бедствия в представленном местным руководством заключении значился вовсе не удар молнии. Всю вину возложили на неисправный датчик, ложные показания которого за несколько недель пробных включений полностью разладили обе системы автоматического управления подъемными генераторами. Тем не менее и Брим, и Урсис отметили усиленное внимание, которое уделяли теперь изоляцией антенны КА'ППА-связи, а также на новую изоляцию системы волноводов подъемных генераторов. Ни карескриец, ни его друг-медведь не говорили о волноводе никому, кроме нынешнего, неполного экипажа «Непокорного», однако коммандер Коллингсвуд направила ряд шифровок вице-адмиралу Плутону, своему близкому другу из Адмиралтейства.

— На всякий случай нужно подготовить надежный политический тыл, — пояснила она как-то утром в кают-компании. — Никогда не знаешь, когда пригодится та или иная бумажка или вовремя посланный рапорт.

Единственным положительным результатом трагедии стал совершенно новый проект установки подъемных генераторов для всех следующих кораблей этого класса. Однако самого «Непокорного» эти изменения не коснулись — основные бортовые системы уже смонтировали, и их можно было усовершенствовать, но не заменить. Увы, как частенько говаривал Урсис, кое-кому больше нравится целый год заниматься мелкими переделками, чем посидеть над проектом лишних пять минут. И в довершение всего за «Непокорным» прочно закрепилась слава несчастливого корабля — репутация, от которой, как подозревал Брим, ему уже никогда не избавиться.