Как-то утром, недели через две после несчастья, на борт "Непокорного" поднялся новый лейтенант-коммандер. Он был средних лет, не лишен обаяния и производил впечатление человека, привыкшего командовать, хотя по документам его только что призвали из резерва. Лицо этого человека, несмотря на седеющие усы и бороду, выглядело молодым, а серые глаза излучали ум и юмор, свойственные старому звездоплавателю. На длинном пальце его красовалось кольцо с редким камнем, а новенький мундир, хоть и надетый в спешке, явно шился на заказ и обошелся владельцу в кругленькую сумму.

Брим как раз вышел на палубу подышать свежим воздухом, когда лейтенант-коммандер поднялся по трапу и остановился перед главным люком. Он задрал голову, посмотрел на мостик и пожал плечами, как бы смиряясь с неизбежным. Покончив с этим странным ритуалом, новоприбывший окинул критическим взглядом Брима, словно тот специально вышел, чтобы представиться.

- Меня звать Бакстер Оглторп Колхаун. - сообщил он сочным баритоном. - На "Непокорном" буду вроде как старпомом - так что теперь, мистер Вилф Брим, вы не единственный карескриец на борту.

Сердце в груди у Брима против воли екнуло - за годы учебы в Академии и службы на боевом корабле он уже отвык от специфического карескрийского говора.

- Карескриец? - пробормотал он эхом.

- Угу, сынок, карескриец, поверь, - с ухмылкой ответил Колхаун, - даже ежели ты и забыл родной говорок. Только не жди от меня рассказов о родине - я из этой треклятой дыры так давно сделал ноги, что и сам не знаю, что там творится. Знаю только то, что от этого места лучше держаться подальше. Всегда!

- Если вы ждали от меня возражений, Чиф, - улыбнулся Брим, - то вы их не дождетесь. Но откуда вы меня знаете?

- Спроси лучше, как это я мог не знать о тебе, сынок, - ухмыльнулся Колхаун. - Ты у нас теперь самый известный карескриец во всей Империи, за что я тебе по гроб благодарен. Интерес к таким, как ты, отвлекает внимание от таких, как я. - Он улыбнулся и зашагал дальше к люку.