– Массаракш, – прошипел он сквозь зубы, – они угробили мои лучшие годы! Они превратили КОМКОН-2 в охранку! Они отравили жизнь лучшим умам человечества! Они свели в могилу великого Странника – Экселенца – Сикорски! В Гданьске, выполняя последнюю волю покойного, построили комбинат по изготовлению и перегонке святой воды! Массаракш – и массаракш – и триста тридцать три раза массаракш!

Он вьюном выполз из своего закутка в неярко освещенный коридор из янтарина и, переключив сознание на максимальный темп восприятия, длинными скользящими прыжками помчался к рыжей кляксе далекого выхода.

Интересно было бы узнать, как охраняется Главный Пульт, думал он на бегу. В принципе они должны чувствовать себя в полной безопасности, и охраны не должно быть вовсе. Хотя черт их разберет, этих Странников! На всякий случай надо быть готовым к самому худшему (он вспомнил Саракш), и на бегу вытащил скорчер.

Так и есть, массаракш! У двери домика из янтарина, похожего на громадную собачью будку, на золотой цепи сидел гигантский ракопаук с Пандоры, шевеля своими чудовищными клешнями, а еще дальше мрачно резвилась стая голых пятнистых обезьян.

Дуг! Дуг! Дуг! Лиловые молнии заплясали в воздухе, и он устремился в освободившийся проход. Ворвался в огромный зал, тяжело дыша («Да, не тот уж я – пронеслась мысль, – укатали Сивку крутые горки…») Перед ним возник необъятный пульт, выглядевший весьма странно для земного глаза, – пульт постоянно менял очертания, переливаясь всеми цветами радуги. В глубине экранов, как на ладони, была Галактика. За пультом спиной к входу сидел некто с поразительно знакомыми ушами… Вот он обернулся…

Скорчер со стуком выпал из сразу ослабевших рук Каммерера. В кресле сидел покойник Сикорски и грустно качал лысым черепом.