Крэг пододвинул кресло и настороженно сел. Сигарету он взял с удовольствием — в тюрьме курить не разрешалось — и, закурив, сказал:

— Говорите. Я слушаю.

— Все просто. У меня есть дело, которые ты можешь для меня сделать. Думаю, что ты — один из немногих, кому это под силу. Если ты согласишься за него взяться, получишь свободу. Если добьешься успеха — получишь миллион. Может, даже больше, если будешь работать со мной дальше. И нужен ты мне не для рэкета. Как раз наоборот. Это шанс помочь человечеству, помочь мне вытащить его из помойки, в которой оно оказалось.

— Приберегите это для своих предвыборных речей, судья. Меня вполне устроят свобода и миллион долларов, если вы это серьезно. Сначала один вопрос. Меня подставили. Это ваша работа? Чтобы загнать меня в угол?

Олливер покачал головой.

— Нет. Но признаю, что когда наткнулся в бюллетене на сообщение о твоем аресте и суде, я обратился с прошением председательствовать на нем. Так тебя в самом деле подставили?

Крэг кивнул.

— Я так и думал. Уж больно все гладко: слишком много улик и слишком слабая собственная версия. Догадываешься, кто стоит за этим?

Крэг пожал плечами:

— У меня есть враги. Но я выясню.

— Нет! — резко возразил Олливер. — Если ты согласишься на мое предложение, тебе придется отложить сведение личных счетов, пока не выполнишь мое поручение. Согласен?

Крэг неохотно кивнул:

— Согласен. Что я должен сделать?

— Сейчас не время и не место обсуждать это. Раз уже ты заранее согласился, мы поговорим о деле, когда ты будешь на свободе. В двух словах всего не объяснить.

— А если я решу, что это слишком опасно, и откажусь?

— Не думаю. Это — трудное дело, но я уверен, что за миллион долларов ты за него возьмешься. Кроме того, ты сможешь получить куда больше, чем просто деньги. Я рискну в надежде, что мы договоримся. Но сначала обсудим побег.