Если психокоррекция срабатывала, человек становился нормальным. Она стирала из памяти все воспоминания и опыт, результатом которых было отклонение от нормы. Все воспоминания как хорошие, так и плохие.

После психокоррекции человек как личность начинал с нуля. Он сохранял свои навыки, умел говорить и самостоятельно есть, а если он раньше катался на лыжах или играл на флейте, то эти умения никуда не исчезали.

Но Крэг не вспомнит своего имени, пока ему его не назовут. Он не вспомнит пыток на Венере в течение трех дней и двух ночей, пока его не подобрали остальные члены экипажа и не увезли от неиствовавших растений, не переносивших любых животных клеток, в особенности — в человеческом организме. Он не вспомнит, что когда-то был астронавтом, или что однажды ему пришлось обходиться без воды целых девять дней. Он не вспомнит вообще ничего, что составляло смысл его прежней жизни.

Человек начинал с нуля и становился другой личностью.

Крэг мог смириться со смертью, но не мог и не хотел даже на секунду себе представить, что его тело по-прежнему будет жить и действовать, подчиняясь командам какого-то пай-мальчика, один вид которого вызывал у него тошноту. В крайнем случае он убьет этого пай-мальчика, разделавшись со своим телом прежде, чем тому удастся им завладеть.

Он знал, что сможет это сделать, хоть это будет и непросто. Оружие, с которым он никогда не рассставался, было приспособлено для убийства других, а не себя. Чтобы убить себя протезом, нужно было мужество.

Даже таким специально изготовленным, как был у него. Глядя на его протез, никому не могло придти в голову, что он весит несколько фунтов, а не унций. Он был окрашен под цвет кожи, и нужно было внимательно приглядеться, чтобы вообще заметить, что это не рука.