Я соорудил блок с талями и кое-как вытащил лодку на берег, хоть без помощника пришлось попотеть. Затем я съездил в деревушку на другом конце озера и купил краску не только для лодки, но и для домика. И был очень рад тому, как удачно начал работу, неизбежную в осенние месяцы.
А на следующее утро, когда я добрался до конторы, там был сумасшедший дом. Коммутатор не успокаивался всю ночь и был обвешан записками читателей, как - рождественская елка. Одна из телефонисток хлопнулась в обморок, и ее как раз пытались привести в чувство. Глаза Пластыря пылали диким огнем, галстук у него съехал набок. Заметив мое появление, он ухватил меня за локоть, подвел к моему месту и чуть не силком усадил на стул.
- А ну, черт тебя побери, за работу! - заорал он, плюхнув передо мной груду записей.
- Что тут происходит?
- Это все твоя затея с домовыми! - надрывался он. - Звонят тысячи людей. У всех домовые, всем помогаю домовые, а кое-кто даже видел домовых.
- А как насчет молока? - осведомился я.
- Молока? Какого еще молока?
- Ну как же, молока, которое надо ставить домовым на ночь.
- Откуда я знаю! - возмутился он. - Почему бы тебе не позвонить в две-три молочные компании и не справиться у них?
Я так и сделал - и, чтоб мне провалиться, молочные компании оказались на грани тихого помешательства. Шоферы наперегонки возвращались за дополнительным молоком, поскольку большинство постоянных покупателей брали пинту-другую сверх обычного. Возле складов возникли очереди машин, растянувшиеся на целый квартал, - поджидали новых поставок молока, а поставки шли туго.