– Не буду бить. Ты слышишь?

– Правда?

Из-за скрещенных рук на меня уставился недоверчивый глаз.

– Правда-правда. Так кто тебе велел?

– Чего велел? – спросил он, слегка приопустив руки.

– Лечить, – наконец-то подобрал я нужное слово, которое к происходящему процессу истязания подходило меньше всего.

– А-а, – просиял дурачок. – Дядя Густав.

Я не сразу сообразил. Какой такой дядя Густав. И потом как ломом по голове. Это же тот, с бородкой. И еще с крюком.

– Бородатый? – недоверчиво уточнил я, все еще надеясь, что это не так. Мое сознание никак не хотело ставить знак равенства между тем суровым, но все же рассудительным мужиком и тем, кто мог бы отдать распоряжение так мучить животное.

– Да, да, – радостно закивал «ветеринар». – Дядя Густав сказал.

– Больше так делать не надо, – строго сказал я и поспешно удалился, унося с собой банку.

Может, я чего-то не понимаю? С одной стороны откровенный дебил в составе межпланетной экспедиции в компании с уголовником это уже само по себе нечто неслыханное. Я, конечно, не профессиональный ксенолог, но уж в этих-то пределах могу себе представить, кто тут может быть, а кого быть не должно ни по какой причине. И если Рэм еще пусть каким-то чудом и мог просочиться, то уж этот несчастный – никак. Место такому в специализированной клинике под присмотром врачей и воспитателей и больше нигде.

Злополучную банку я хотел было сунуть где-нибудь в конюшне, хоть в ящик с опилками или еще куда, но ничего подобного здесь не оказалось. Только голые стены и пустые ясли. Кстати, расположенные слишком низко. Просто не конюшня, а пустыня какая-то. Если бы не витавшие тут запахи, то можно было бы подумать, что это огромное помещение необитаемо.