Выйдя из полумрака на яркий солнечный свет, я зажмурился и решил двигаться сначала к тому единственному месту, которое я хотя бы условно мог считать своим. К тренерскому домику. А уж после этого искать Густава и выяснять отношения.

Я не бежал, но двигался достаточно быстро, охваченный гневом и нетерпением. Громко топая, взбежал по ступенькам, рванул на себя дверь и, когда очутился внутри, сначала увидел свой распахнутый сундук, а потом отключился.

Видимо, не надолго.

Потому что когда истошный крик достиг моего сознания и я открыл глаза, пятно желтой дряни на полу все еще расплывалось, шевелясь как живое.

Несложная реставрация событий, произведенная чуть позже, позволила восстановить картину произошедшего в полном объеме. Вкратце дело обстояло так. Когда я, возбужденный, громко протопал под окном и по крыльцу, воришка, занятый потрошением моего багажа, не мог это не услышать и успел отскочить к стене, заняв позицию возле двери с крюком в руке. На мое счастье, я передвигался достаточно быстро, поэтому удар пришелся не по темечку, а вскользь, содрав мне кожу на голове, отбив плечо и выключив сознание. В последний момент я не то среагировал, не то просто рефлекторно дернулся так, что банка в моей руке взметнулась верх и в сторону, и из нее выплеснулась эта желтая зараза, обгадив не только стену и пол, но и попав в рожу Рэму. Да мало того что в рожу – в глаза.

Примерно часом позже врач экспедиции, обрабатывая мне рану на голове, сказал:

– Не знаю уж что там решит комиссия и суд, если он, конечно, будет, но то, что парень здорово потеряет в зрении – факт.

– Но хоть не ослеп? – спросил я с надеждой, чувствуя за собой вину.

– Вам повезло. Впрочем, и ему тоже. Хорошо, что у него голос громкий, услышали. А то ослеп бы к черту. Кстати, меня Том Иванович зовут.

– Очень приятно. Макс. А что это за дрянь такая? Ну, которой я… В банке которая была.