В корзине никого не было.

– Ух, - жалобно выдохнул Серега, застрявший в развилке ствола крепкого орехового дерева.

Бокам стало легче.

Волк открыл глаза. Разумеется, было темно. Чувства подсказали серому, что висит он, словно немощный щенок, над землей и вряд ли ему стоит шевелиться. Ребра что-то болят.

«С одной стороны, мне повезло, - признал Серега. - Вывалился, затормозил о крону, жив остался. С другой… Как же я слезу?»

Серый и раньше попадал в опасные переделки. Были и ужасные моменты, когда он почти проигрывал тамбовским охотникам. Была и история с Михайло, после которой у Сереги окривела морда, а медведя стали называть Ломоносычем. Сейчас хищник понимал, что угодил в весьма специфический капкан.

Волк попробовал пошевелиться, и его левый бок пронзила острая боль. Да, как и ожидал, как и ожидал…

– Ну, Серега, решай, что тебе дороже - жизнь или ребра.

Волк осклабился. Теперь его не угнетала гадкая боязнь полета, которую он беспрерывно испытывал, находясь в гондоле воздушного шара. Ум освободился от оков паники. Серый тихонько рассмеялся, морщась от боли. Как ни беспомощно он сейчас выглядел, но он вновь был хозяином положения, пусть и такого неловкого.

Земля была рядом, вполне можно прыгнуть. Оставалось освободиться из ловушки. Стволы крепко обхватывали Серегины бока, точнее, он сам накрепко застрял при падении. Волк поискал задними лапами основание рогатки, в которую попал. Оно нашлось чуть в стороне - деревце попалось кривое.

Поскуливая от боли, серый стал отталкиваться от ствола, одновременно помогая себе передними лапами. От них было мало толку, но при движении грудная клетка чуть вытягивалась, и Серега постепенно стал выбираться из капкана. Ребра болели невыносимо, и волк начал скулить в полный голос. Было не важно, услышат его или нет. Красная пелена застилала глаза, силы стремительно покидали серого.

Очнулся он на жиденькой траве, еле-еле росшей между ореховыми деревьями. Серега не помнил своего освобождения. Прислушавшись к ощущениям в теле, он понял, что, выпав из развилки, крепко приложился спиной оземь, даже чуть разодрал шкуру на лопатках. Проклятые сучья!