Саднил левый бок. «Значит, все-таки поломал ребро, - как-то равнодушно отметил серый. - Но главное, выпутался. А к тупой боли можно привыкнуть».

Чутье вывело волка к опрокинутой корзине.

– Если друзья уцелели, они рано или поздно сюда придут, - решил Серега.

Осторожность еще никому не вредила; он принюхался, обошел, пошатываясь, гондолу по широкому кругу. Все было спокойно, тревожные запахи отсутствовали.

Серый примостился у корзины и заснул чутким волчьим сном.

На рассвете еж и скунс вышли из чащи и остановились на краю поляны. Здесь пасся рыжий жеребчик. Его вид навеял тамбовчанину мысли о Коньке-Горбунке. Неказистая фигурка, маленький рост, умильная лошадиная морда, правда, какая-то грустная. И не ослик, и не совсем конь. Странно…

Колючий решительно направился к коньку, Вонючка Сэм засеменил следом.

– Добрый день, лошадинушка, - поприветствовал жеребчика еж.

Конек ответил не сразу. Он долго рассматривал незнакомца печальными глазами, затем коротко кивнул, и по стоящей щеткой гриве пробежала упругая волна.

– Здравствуйте, добрые мелкие паны.

– Меня зовут Колючий. Это мой друг Сэм по прозвищу Парфюмер, он американец. Мы, признаться, заблудились. Ты нам не поможешь?

– Чем могу, помогу, - оживился жеребчик. - Я - Иржи. Иржи Тырпыржацкий. По происхождению - лошак. Вас это не смущает?

Ни Колючий, ни Парфюмер не знали, кто такие лошаки, к тому же им показалось, что Иржи и самого чертовски смущает его происхождение.

Скунс не без гордости заявил:

– Я являюсь гражданином страны, где происхождение не важно, где все имеют равные возможности, где каждый вправе…

– Погодь, Сэм, - перебил друга еж. - Слушай, Иржи, нас вообще сложно смутить, мы сами кого угодно смутим и что угодно замутим, если ты догоняешь, о чем я.