Парфюмер помолчал.

– Да, - сказал он наконец. - Понимаю. Что будем делать?

Еж выбрел на маленькую полянку, где заприметил в темноте полосатую фигуру друга. Сэм валялся, распластанный по траве, но роскошный хвост, похожий на распухший жезл регулировщика, на всякий случай торчал вверх.

– Что делать? - раздумчиво пробормотал Колючий. - Пойдем их искать, разумеется.

Скунс осторожно встал с земли, сделал пару шагов. Его заметно шатало. Еж хмыкнул, а потом решил, что и сам со стороны выглядит ничуть не лучше.

Вонючка Сэм развернулся к другу:

– А где их искать? В какой они стороне?

– Ну…

– Стоп! Знаю. Надо идти туда, куда указывал мой нос после падения! - совершил научный прорыв скунс.

– Ну, ты голова! - протянул Колючий. - Только твоя идея не прокатит.

– Это почему?

– Тебя об ветки било? Било. В воздухе кувыркало? Кувыркало. Значит, ты несколько раз мог запутать следы. Твой нос теперь может показывать куда угодно.

Сэм обиделся.

– Раз ты такой умный, то придумай сам, как найти остальных.

Скунс отвернулся, гордо покачивая хвостом. Колючий бросил на него рассеянный взгляд и заулыбался:

– Проще пареной репы, Парфюмерище! Куда ветер, туда и нам.

– Э… - Сэм стиснул зубы. - Я тоже только что об этом подумал.

Его обуял приступ досады. Как же, еж додумался, а он нет. Затем скунс испытал легкий укол совести. Колючий все-таки друг, хоть и варвар.

Еж погладил себя по коротко стриженной голове. Была у него привычка стричься бобриком. Ему казалось, что так он выглядит более сурово и круто. В родных тамбовских лесах про Колючего говорили: «Вот салага, бритый еж. Что он хочет? Фиг поймешь». Правда, говорили за глаза, сам он этого ни разу не слышал.

– Идти можешь? - спросил он скунса.