Биолог выбрался наружу и теперь сидел в одиночестве на ровной площадке посреди горного массива, наедаясь американской тушенкой и раздумывая о превратностях судьбы.

Рассчитывать следовало исключительно на самого себя. Как в деле возвращения в Россию, так и в ситуации с ядерным зарядом. Вряд ли у Владислава могли появиться помощники - уж слишком фантастической выглядела история его приключений. А после рассказа о боеголовке любой нормальный собеседник вызвал бы бригаду скорой психиатрической помощи и помог бы санитарам связать разбушевавшегося фантазера.

"Судьба-а..." - грустно подумал Рокотов и тяжело вздохнул в ожидании поспевающего на углях чая.

Рассиживаться времени не было. Морской путь от Албании до Питера занимал от двух до трех недель. Семь дней уже миновали. Гражданские суда ходят со скоростью пятнадцать-восемнадцать узлов, и даже если накинуть пару остановок в промежуточных портах, груз должен прийти к берегам Невы не позднее двадцать пятого мая.

А сегодня - уже восьмое.

"Завтра - День Победы. - Владислав снял алюминиевую кружку с потухшего костра и всыпал в нее три пакетика сахара. Сладкий чай он не любил, но запас энергии был важнее. - Пьяненькие ветераны, марши по радио, военные фильмы весь день напролет, торжественное обращение Президента... Лепота! Прямая трансляция парада, вечером - салют. Толпы народу на улицах. А я тут сижу, как полный идиот..."

Четкого плана действий пока не было.

Успокаивало одно - были и деньги, и чистый паспорт кипрского гражданина с проставленными визами в три десятка стран. В том числе и в Россию. Оставалось вклеить собственную фотографию, приобрести билет на ближайший рейс на Москву и благополучно вылететь домой. Ясхар был крайне предусмотрителен. Когда был жив, разумеется.

Но прежде всего следовало добраться до аэропорта в Скопье. Как именно биолог себе представлял смутно. Спасал только врожденный оптимизм.