- И вы реагируете на такие мелочи?

- Если бы только я! Но ведь и природа!..

- Что природа?

- Тоже реагирует.

- Мда... - врач вернулся за стол. - Говорите вы в общем-то нормально, а вот мысли... Впрочем, мысли у нас у всех малость того, - он остро взглянул мне в лицо. Точно уколол глазами-буравчиками.

- Послушайте! А может, вы верующий?

- Смотря во что.

Доктора такой ответ не устраивал, и он громко фыркнул.

- Но в церковь-то вы, конечно, заглядываете?

- Нет, не заглядываю. Хотя пару раз бывал. Слушал, как поют.

Доктор покачал головой. Я думал, он скажет: "Мда... Ох, уж мне эти печорины с онегиными! Рыцари гипертрофированных чувств... Шагу не ступишь без того, чтобы не угодить на какого-нибудь нытика!" И я бы тогда откликнулся: "Да, я нытик, но вы врач и должны помогать нытикам. Потому что все больные - нытики, и это факт, от которого никуда не деться. Здоровым некогда ныть, они живут, чтобы радоваться, а не пугаться." И возможно, доктор взглянул бы на меня с интересом или во всяком случае без отвращения. И задал бы пару задушевных вопросов, на которые я ответил бы столь же задушевно. И мы разошлись бы добрыми друзьями. Но он промолчал. И только еще раз фыркнул, подтверждая свое нежелание стать моим другом. По всей видимости, я начинал его серьезно раздражать. Аллопатия всегда презирала гомеопатию. Мне захотелось ударить его кулаком. Ударить и тут же спрятаться в шкаф, что стоял у стены. Мысли и желания были моими, деваться от них было некуда. Презирая себя за подобные позывы, я на секунду зажмурился.

Доктор тем временем сгорбился за столом и что-то быстро строчил на бланке. Подавшись немного вперед, я разглядел, что под рукой у него рецепт. Действовало загадочное правило. Пациенту ничего не объясняли и пациента профессионально отфутболивали. Желание спрятаться в шкаф исчезло, зато ударить кого-нибудь захотелось прямо-таки до слез.