– Черт возьми! — произнес голос Хансена.— Он просыпается.

– Это невозможно! Доза была около…

– Он видит нас! Кастэн, удвойте дозу, быстрее!

Лица над ним заколебались; внезапно появилась боль, невыносимая, невероятная, охватившая его голову. Он попытался крикнуть, но, похоже, у него не было рта. Он чувствовал навалившуюся на него тяжесть и боль, его охватило возмущение, которое он хотел выразить криком, но слышал только слабое позвякивание невидимых инструментов.

– А они? Как они себя чувствуют?

– Хорошо. Ими сейчас занимается Вармон.

В его тело где-то вонзилась игла, и он сразу же вернулся на луг, к ручью, к ласковым прикосновениям солнечных лучей и пальчиков рыжей девочки, к трескотне насекомых. Все это, вместе с сухой травой и блестящими камешками на дне ручья, и было летом.

– Подожди, не уходи,— сказала девочка.— Я уже сосчитала до сорока шести. Я еще не кончила.

– Считай быстрее,— сказал он.— А потом мы пойдем купаться.

– Хорошо. И я поймаю тебе руками форель. Вот увидишь. Стоит только погладить ее по животу…

– Я слышал, что так можно поймать форель.— Он посмотрел вверх, на листву, и увидел яблоки, еще маленькие и зеленые.— Но я никогда не видел, чтобы кому-нибудь удалось сделать это.

– А я это умею,— сказала девочка.— Пятьдесят семь, пятьдесят восемь… пятьдесят девять.

– Много еще осталось?

– Шестьдесят один, шестьдесят два… Все! Да, еще один на ухе. У тебя большие уши.

– Я знаю,— сказал он.

Она встала и взяла его за руку.

– Пойдем теперь купаться.