Город ни капли не изменился с тех пор, как я был здесь последний раз. В то время моя рота располагалась здесь из-за того, что Магистрат Ганзы опасался агрессии со стороны Евангелической унии. Города Союза, верные сторонники императора, были единственным центром католицизма посреди лютеранской ереси, охватившей весь север империи. Потом был заключен договор с Фердинандом II Габсбургом, и его войска занимали теперь небольшой городок в нескольких лигах к югу от Бремена, обеспечивая безопасность столицы Ганзы.

Мы отправились к ратуше по главной улице. Жители уступали нам дорогу, узнавая в Кристофе главу городской милиции.

Ратуша Бремена была гораздо больше любекской — в ней было четыре этажа. Построенная в суровом готическом стиле, она служила для горожан воплощением власти и могущества Верховного Магистрата. К ней примыкал целый комплекс зданий, образующий неприступную цитадель — узкие окна-бойницы, толстые каменные стены, сложный лабиринт комнат и коридоров. Сердце Ганзы, бьющееся внутри, всегда должно быть готовым к отражению внешней — да и внутренней тоже — угрозы. В этих зданиях были расквартированы несколько отрядов солдат. В том числе и взвод Черной роты. Мушкетеры этого взвода отвечали непосредственно за безопасность выборных мастеров Ганзы. Я тоже служил в этой роте и был одним из охранников самого мастера Боля.

Кристоф провел меня в ратушу, переговорив с охранниками из Черной роты, занимающими пост у дверей. Те пропустили нас, уважительно глядя на меня — они наверняка слышали о Серой роте, стоявшей сейчас в Любеке.

Мастер Боль одиноко стоял у окна в просторной комнате, предназначенной для заседаний Верховного Магистрата. Его седые волосы, все такие же длинные, сбегали по плечам серебристой россыпью. Услышав звук открываемой двери, он обернулся. Задумчивое, отягощенное чем-то, лицо его при виде меня немедленно прояснилось:

— Здравствуй, Дитрих! — смущение, охватывавшее меня при виде старого выборного главы ганзейского Магистрата, как всегда заставило почувствовать себя неловко.