Вслед за войсками в город медленно и с опаской пробирался весь тот сброд, что обычно следует за армией — шлюхи, слуги, нищие, монахи. Каждый из них надеялся отщипнуть кусочек от добычи, которую рвал сейчас своим клювом имперский орел.

Наконец Максимилиан щелкнул пальцами. Гонец пришпорил лошадь, откинул в сторону пустую флягу и вскоре от него остался только клич «Посланник! Дорогу!», доносившийся из мешанины рыцарей, пеших кнехтов, арбалетчиков и прочих воинов, которые врывались в город через ворота.

Священная Римская империя германской нации, Любек. 8 июня, 1513 AD.

Люди шумели — устраивались поудобнее, переговаривались друг с другом, спорили или заключали договоры. Все лавки в зале были заняты, опоздавшим доставались места у стены. Начиналось заседание Совета Ганзы.

— Все прибыли? — зычный голос Генриха Гурцера, любекского главы.

— Все! — нестройно донеслось из доброй сотни глоток собравшихся в зале.

— Совет начат! — объявил Генрих Гурцер, ударив жезлом о стол, за котором сидел.

Двери, ведущие в залу, захлопнули. Снаружи их охранял десяток кнехтов, состоящих на службе у торгового союза.

Любекский глава по традиции возглавлял Совет, на который съезжались представители от всех городов, входящих в Ганзу — их было восемь десятков, не меньше — а также самые богатые из купцов этих городов. Они принимали решения о политике торгового союза, объявляли войну и заключали мир. Между ними не было единства, редкое собрание обходилось без раздоров и словесных перепалок различных партий, доходивших иногда до драки.

С самого момента своего возникновения Ганза была политической силой, равной многим государствам Европы, а подчас кое в чем и превосходившей их.