Именно с гаража начался ход его мыслей. Искушение вскипало у него в подсознании как поток лавы. Он отрекался от него, он боролся с ним, он все еще сопротивлялся ему, когда ноги его уже начали двигаться.
Где-то у него в гараже была длинная доска, и оставалось немного синей краски. За несколько минут он красиво и аккуратно вывел буквы, ему даже не пришлось прижимать их друг другу в конце надписи. Мгновением позже он стоял перед ее боковой дверью, вспоминая, как он в последний раз попадал в собственный дом, когда случайно запер в нем ключи. Он все еще сопротивлялся. Потом он подумал о Маффи.
Он отвел ногу назад и вышиб дверь внутрь.
Его первые покупатели прибыли почти перед тем, как он вытащил на подъезд ее кухонный стол, на котором торопливо было свалено в кучу содержимое ее кухонных ящиков. Он сделал следующую надпись: «Все что на столе — пять центов». И еще одну: «Уйти должно все, предлагайте. Мама уезжает во Флориду в дом отдыха». Он нашел ключ от ее гаража в ящике вместе с кухонными ножами, и оставил его открытым для публики.
Следующими были ее шкафы. Их содержимое, должно быть, уже было подготовлено к продаже, все такое чистое, аккуратно сложенное, разложенное по цветам. Вся обувь была в своих оригинальных коробках. Каждый предмет одежды был в чистом пластиковом пакете. Ему пришлось вытряхнуть их прямо на подъезд ради импровизированного универмага.
Деревянная мебель была идеально отполирована — ни вмятинки, ни царапинки. На абажурах ламп все еще были целлофановые чехлы. Мягкая мебель была накрыта белыми простынями, будто съезд Ку-клукс-клана, чтобы защитить окраску ткани от солнечного света, которому никогда не дозволялось проникать сквозь задрапированные окна. «Как новая», написал он на следующей табличке, «предложения не отклоняются».
К полудню у него была толпа, так как первые покупатели возвращались, шепнув словечко об экстраординарных сделках родственникам, друзьям и соседям. Они налетали как саранча, и отбывали как рейдеры викингов, груженые добычей. Один приехал на грузовичке-пикапе — баркасе этого дня — и забрал мойку, сушилку и холодильник за удивительную цену — двадцать долларов. Продукты Кригер отдал даром.