— Хм! — Лоэр сдвинул шляпу на затылок. — Похоже на отравление церотским ядом… Ну, туда лиходею и дорога!.. А вот где же твой талисман, малыш?

— Уйдем отсюда, добрый господин.

— Может быть, он обронил его? Давай-ка посмотрим в траве.

Они трижды прошлись туда и обратно и, конечно, без успеха. Вернувшись к дороге, Лоэр уселся на камень и с минуту разглядывал мальчика. Помимо жалких лохмотьев обращали на себя внимание его глаза, полные безысходной печали, его губы, в уголках которых так рано легли страдальческие складки.

— Сколько тебе лет, малыш?

— Четырнадцать, добрый господин.

— Четырнадцать… А где же твоя мать?

— Она умерла, и я теперь остался совсем один.

— Значит, отца тоже нет?

— Отец умер в год моего рождения, добрый господин.

Гарман помрачнел.

— Скверно, малыш. Скверно. И куда же ты идешь?

— Куда глаза глядят. Отзывчивых людей на свете много, умереть не дадут.

Лоэр нагнулся над дорогой и что-то долго чертил сухой веткой по утоптанной земле.

— Хочешь пойти со мной? — наконец спросил он. — Будешь мне младшим братом. Я беден, но воды и хлеба мы с тобой всегда найдем. Только… — Гарман вдруг замялся и заглянул в тоскливые глаза мальчика. — Только должен сознаться, меня в пути ждет много опасностей и… мне бы не хотелось, чтобы ты делил их вместе со мной. Но безвыходных положений не бывает, не так ли?

— Я опасностей не боюсь, добрый господин.

— Не называй меня господином. Зови просто — эрат Лоэр.

— Так Вы гарман! — Глаза мальчика заблестели. — О-о, я всю жизнь мечтал попасть в Страну Вечерней Прохлады, мой добрый… эрат Лоэр!

— Вот и отлично! А как же зовут тебя?

— Квин, добрый эрат.

— Квин? Ты что-то врешь, дружок. Квин — город на юге Гарманы.

— Но меня правда зовут так!