— Но ведь сейчас…

— Мы не знаем, что сейчас. — Лоэр нахмурился. — В этом еще предстоит разобраться. Увидим.

Вдоль дороги протянулись широкие поля, на которых работали полуобнаженные рабы, ветхие крестьянские хижины, богатые усадьбы землевладельцев, криво поставленные каменные столбы, разделявшие поля одно от другого. И вдруг — одинокая заброшенная могила на невысоком холме. Лоэр снял шляпу и направился к косогору. Квин безучастно смотрел, как гарман неторопливо, чуть согнувшись, взбирался к могиле, постоял немного, сосредоточенно всматриваясь во что-то, вдруг опустился на колени и склонил голову. Мальчик спрыгнул с коня. Отведя его с дороги, поднялся на холм и с удивлением прочитал высеченные на камне слова: АРИС ЮРКОН

Неблагодарные! Я верю в ваше прозрение!

Лоэр задумчиво гладил рукой шершавую плиту там, где были буквы, затем плащом осторожно оттер пыль и пошел собирать луговые цветы. Он положил их на камень, который сразу преобразился от обилия красных и белых лепестков.

— Это был достойнейший примэрат, — тихо сказал Лоэр. — Он умер от тоски по родине, которую беззаветно любил и которую ему уже никогда не суждено было увидеть…

Внезапно Лоэр услышал глухой гул и замолчал, глядя на дорогу. Там шла большая колонна людей под конвоем светоносцев. Доносились глухие окрики стражников, плач детей и стоны женщин. Несчастные были измучены долгой дорогой, изнурены безжалостной жарой. Лоэр сразу понял, что это изгнанники Страны, насильно вывезенные в чужие края, и у него сжалось сердце…

— Чья это могила? — спросил один из светоносцев, проходя мимо.

Лоэр громко, чтобы слышали все, сказал:

— Здесь похоронен Арис Юркон! — пронеслось по нестройным рядам.

Колонна на какое-то мгновение замерла. Внезапно общий вопль от чаяния и скорби вырвался из сбившейся в кучу толпы, люди бросились к могиле и упали на колени. Мужчины в разорванных рубахах глухо бормотали что-то, женщины тоскливо выли, протягивая на руках младенцев; те, почувствовав общее смятение, скулили, прижимаясь к матерям.