…Пожилой седобородый гнофор Ирон в длинном белом балахоне с изображением золотого солнца медленно приблизился к собеседнику и, взвешивая на ладони кожаный мешочек, сказал:

— Здесь ровно двести гурнов, Рел. Они будут твои, если ты выполнишь все, что от тебя требуется. Уясни главное: человек в сером плаще страшнее смерти для Гарманы и, как это часто бывает, такие люди пользуются у темной толпы особым благорасположением. Но он не должен вернуться в Страну Вечерней Прохлады! — Ирон встал боком к собеседнику и искоса взглянул на него. — Человек этот проведет здесь ночь. Проберешься к нему в комнату и убьешь его!

Глаза у Рела расширились, он покачал головой и отступил на шаг от гнофора. Тот помрачнел:

— Не хочешь избавиться от злодея, сын мой?.. Если откажешься, должен будешь умереть сам, дабы тайна не стала достоянием черни. — Ирон взглянул на посеревшие лицо Рела и отвернулся к окну. — Злой дух вселился в тебя!.. Боги отвратили свои взоры и насылают тяжкие испытания на Гарману. Они требуют от нас неустанного усердия в уничтожении всех неверных до единого на священной земле Страны Вечерней Прохлады! Только тогда настанет долгожданное благоденствие!

Лоб и щеки Рела блестели от крупных капель пота.

— Н-не могу, святой отец. Говорят, это Лоэр… тот самый…

В комнату неожиданно вошли двое. Ошеломленный Рел тут же бухнулся на колени. Ирон низко склонил голову.

— Великий суперат, какие добрые боги…

— Не лицемерьте, Ирон! — На бледно-оливковом лице первосвященника Гарманы отразилась неприкрытая брезгливость. — Что у вас за секреты с молодым гнофором?

— Никаких секретов, великий суперат.

— Так ли? — Беф Орант повернулся к Релу: — Может быть, Вы мне скажите точнее, сын мой?

Рел был смертельно напуган, рот свело судорогой.

— Мы говорили, — деревянным голосом пробормотал он. — Мы говорили…