– Хорошо у вас. Поживу здесь зиму, а там дальше пойду.

– У нас тут маленькая шинелка имелась, - Сержант просительно глядел на командира.

– Поставьте товарища на довольствие. - Кажется, Полковник улыбался.

Каждое утро отец Михаил выбирался за территорию и шёл по окрестным деревням. Иногда он добывал горсть мелочи, иногда еды, иногда приходил с пустыми руками. Инженер обзывал отца Михаила юродивым, но задевал редко и даже как-то намекнул Полковнику, что отцу Михаилу в сапогах тяжело по округе километры наматывать. После этого Полковник озадачил знакомого прапорщика, а через неделю отцу Михаилу торжественно были преподнесены валенки с калошами.

– Мягонькие, - отец Михаил лихо прошёлся по столовой, подпрыгнул и вдруг неожиданно подмигнул Милке.

– Заводи, барышня, музыку - спляшем.

– Как это? - засмущалась Милка, но руки её уже перебирали стопку с пластинками.

«Бессаме мучьо», - дребезжали стёкла столовой. «Кавалеры приглашают дам», - отец Михаил подхватил Милку за талию, утянутую офицерским ремнём, и ловко закружил в полувальсе-полутанго. Милка хихикала, неловко переставляла ногами и потела. «Как будто в фильме про войну», - заметил Полковник, оторвавшись на секунду от газеты, - Милка таскала ему «Правду» со станции. Полковник так и не поднялся в тот вечер. Милка ещё потопталась с Сержантом, и ещё раз с отцом Михаилом, и немного одна, но Полковник что-то подчёркивал, качал седой головой, злился.

Бессаме мучьо… Воздух в столовой привычно расслаивался на тонкие пластины, дрожал Милкиной поздней любовью.

– Вы не видели здесь мужчину в военной форме? - Милка стоит в дверях клуба - очень строгая, очень рыжая, очень замёрзшая. По будням клуб работает до девяти, но сегодня воскресенье, и молодёжь устраивает дискотеку.

– Чего? - парнишка показывает себе на уши, мол, не слышно, и тычет пальцами в динамики.