В камине пылал яркий огонь, и в комнате было тепло и уютно. Медленно и лениво тикали часы. Внезапно минутная стрелка слегка вздрогнула и замерла. Человек, сидящий за высоким столом из красного дерева, украшенным богатым узором, взмахнул волшебной палочкой, и часы с легким скрипом возобновили свою однообразную работу. Человек за столом был явно чем‑то недоволен: он шевелил губами, хмурил брови и поглаживал свою длинную черную бороду. Перед ним лежали странные чертежи, и было сразу ясно, что никто, кроме него, не мог разобраться в них, поскольку это все же были его собственные разработки. Все эти замысловатые схемы и графики были на самом деле результатом многодневных трудов и длительных наблюдений за жизнью школы и, несомненно, должны были пойти ей на пользу. Человек выпрямился и взглянул в окно, улыбаясь своим мыслям. Все было не напрасно: все усилия, все изыскания, вся надежда… Мир для волшебного сообщества был гарантирован на долгие годы, началась эпоха всеобщего образования, а он и его друзья были все еще сильны и готовы ко всему, только… внутренние разногласия — вот что беспокоило его уже очень давно. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что союз четырех величайших чародеев своего времени долго не протянет. Очередное напоминание самому себе об этой неизбежности взволновало волшебника: он порывисто встал и начал мерить шагами кабинет, оформленный в стиле ранней готики. Что он будет делать, если не останется другого выхода? Его воля была сильна, намерения — чисты, но то, что происходило, приводило его мысли в полный беспорядок и хаос. Звали этого человека Годрик Гриффиндор.

С момента первой серьезной ссоры прошло уже много лет, и Салазар Слизерин вроде бы смирился. Как бы то ни было, он больше не развивал вслух свои идеи, не угрожал древними проклятиями, и внешне все оставалось по–прежнему, однако Гриффиндор постоянно был начеку. Ему было невыносимо жаль терять своего лучшего друга.