Хельга Хаффлпафф неустанно повторяла, что все еще наладится и отношения можно будет спасти. Милая, добрая Хельга. Для себя Гриффиндор уже давно осознал, что он потерял Салазара Слизерина. Истинные намерения последнего не давали ему покоя. Впрочем, Ровена Рэйвенкло тоже ничего о них не знала, хотя она была единственной, кто мог знать хоть что‑то. Она лишь пожимала плечами в ответ на вопросы, которые ей задавались, и оставалась невозмутимой и чуточку печальной. Их отношения со Слизерином были сложными, хотя и многое успели выдержать, но она предпочитала молчать об этом, и даже Хельге, ее лучшей подруге, ничего не удавалось у нее выяснить. Гриффиндору оставалось лишь надеяться, что Ровене и в самом деле было нечего скрывать.

Чтобы отвлечься, он вновь погрузился в свои проекты. Все же значительная перемена погоды не ускользнула от его внимания: ветер яростными порывами бился в оконные стекла и разрывал пожелтевшие листья на деревьях, дождя не было, на горизонте сверкали ослепительные зарницы. Древние всегда обращали внимание на природные знамения, только так им порой удавалось предупредить своих потомков о крупных катастрофах. Годрик Гриффиндор какое‑то время сидел над чертежами, не испытывая ни малейшего желания работать, затем он свернул с досадой свитки пергамента, бросил их в ящик стола, и в этот самый момент услышал на лестнице шаги. Он знал эти шаги: они были одновременно тяжелыми и быстрыми, как будто крадущимися. Он положил обе ладони на стол и принял безмятежный и непринужденный вид.

Дубовая дверь отворилась. Рассерженный Слизерин ворвался в кабинет. Без каких‑либо слов приветствия, он тотчас подошел к столу и сел в свободное кресло напротив Гриффиндора. В следующий момент он выглядел уже абсолютно спокойным. Медленно соединив длинные худые пальцы, он начал пристально разглядывать своего старого друга. Гриффиндор отвечал ему тем же, гадая, о чем тот собирался говорить. Однако Слизерин, по–видимому, не торопился.