— Вы сожалеете? — возмутилась Нарцисса. — Но ведь это были Вы, Вы боролись всеми силами за более строгий приговор с конфискацией имущества! Вы представляете себе, что пришлось пережить мне и моему сыну?

— Очень хорошо представляю, — с издевкой ответил Хольдер. — Не думаю, что Вы сами в состоянии хоть немного представить себе, что пережили родственники тех, кто был когда‑либо убит или замучен Вашим мужем. А Вы и Ваш «замечательный» сынок еще дешево отделались!

Она с трудом дышала, ее глаза наполнились слезами.

— Но… мистер Хольдер… двадцать пять лет и ни одного посещения! Он не выдержит там, с дементорами, Вы ведь знаете, как они заставляют человека пережить все самое ужасное! Это убьет его! Он все потерял, Вы должны понять!!!

— Неужели? — Хольдер смерил ее, неухоженную и словно разом состарившуюся, презрительным взглядом. — Что же, если Вы в затруднении, я могу одолжить Вам немного денег.

Она умолкла и застыла. Затем, прижав свои тонкие бледные руки к груди, убежала, задыхаясь от рыданий. Хольдер смотрел ей вслед без малейшего сочувствия, она донимала его уже несколько месяцев, каждый день, и его терпение иссякло. Он вошел в свой кабинет, позвонил Министру, повторил свою просьбу, выслушал новые распоряжения и углубился в свои мысли. Истинной причиной подобного обращения с Нарциссой Малфой было следующее: он ненавидел Пожирателей Смерти всеми фибрами души. Впрочем, маглов он также ненавидел, но это было, скорее, презрение. Сам он был чистокровным, но его семья не присоединилась к Волдеморту и его последователям. За это младшая сестра Хольдера была взята в заложники и позже убита. Его кумиром был всегда Бартемиус Крауч, ровно до того момента, когда вскрылась правда о его сыне. После этого Хольдер больше не доверял ни ему, ни кому бы там ни было, он ушел в тень и постепенно становился все более жестоким, хотя внешне это на нем никак не отразилось. Поэтому он всегда оставлял после себя лишь странное впечатление, и люди толком не понимали, чего, собственно, следовало опасаться. Одним слово, не стоило переходить дорогу такому человеку, поскольку он ничего не забывал и использовал всю свою власть, чтобы уничтожить ближнего, помешавшего ему.