Но самым непостижимым сновидением была пещера: огромная, с высоким потолком, мокрая и пугающая. Шрам разрывало болью, Гарри схватился за лоб, проснулся, понял, что шрам действительно горел, и его охватил ужас. «Показалось, показалось, показалось…» Боль постепенно утихла, и Гарри, вскочив, направился в ванную, где сунул голову под холодную воду. Тревога не уходила. Вытерев лицо и руки, он вернулся в спальню, чтобы разбудить Рона. Это оказалось весьма нелегкой задачей, так как приятель пинал его ногами и бормотал что‑то невразумительное. Наконец Гарри оставил его в покое, понимая, что тот был законченным соней, и сделать с этим ничего было нельзя. Все же проспать занятия Рону не удалось: пришла Гермиона и, без промедления наставив на него волшебную палочку, произнесла: «Агуаменти!» Гарри мрачно посмотрел на нее, но не возразил: она наверняка пребывала в плохом настроении. Рон подпрыгнул, выплюнул воду и начал ругаться. Его лексикон был значительно обогащен в новой школе, к тому же во время каникул он проводил массу времени с Фредом и Джорджем. Гермиона смерила его презрительным взглядом, поприветствовала уже одевшегося Гарри и покинула спальню. Рону пришлось заткнуться: в ссорах с Гермионой он почему‑то всегда проигрывал, хотя Гарри этому совершенно не удивлялся.

После того как Рон собрался, они вдвоем пошли завтракать, а потом на трансфигурацию, которая неожиданно стала любимым предметом Рона. И это несмотря на то, что здесь она была на порядок сложнее, чем в Хогвартсе. В Фульменгарде Рон чувствовал себя значительно увереннее, и теперь именно он подбадривал Гарри, когда тот не справлялся с объемом работы. Гарри лучше всего давались, разумеется, защита от Темных Искусств и зельеварение. Что касается Гермионы, ей давалось и нравилось абсолютно все, что тоже было понятно. Хотя у троицы теперь было довольно много времени для самостоятельных занятий, сокращенные уроки были очень информативными и требовали от них полной сосредоточенности.

Гарри нравился Фульменгард.